ЧУМА (3)

Вчера на работе была вечеринка — день рождения у нашего фотокора Виктора. Он уже довольно древний – 35 лет, но так ничего, веселый и простой. Были Оля и Юля, с которыми я работаю в отделе писем, две грымзы из корректорской, спецкор Митя, Андрей и я. Пили водку с апельсиновым соком, закусывали колбасой с хлебом и помидорами. Я водки никогда раньше не пила. А тут попробовала – гадость редкостная. Но не буду же я строить из себя невесть что. Пила за каждый тост по глоточку.

Было довольно весело. Митя притащил магнитофон. Танцевали. Я попсу не люблю, так что по большей части отсиживалась у окна. Медляк, правда, с Андреем станцевала. И еще один с Виктором – именинник все-таки. Андрей мало со мной разговаривал и вообще как-то отстраненно держался. Зато рассказывал Оле и Юле тупые анекдоты. Юлька прям заходилась от хохота, я даже подумала, что у меня с чувством юмора худо, раз мне совсем не смешно. А может, это была ревность? Озадачилась, но ненадолго.

Грымзы из корректорской ушли рано, а мы допоздна засиделись. Напились все. Я-то пила мало, но все равно чувствовала себя паршиво. Пошла в туалет, побрызгала из крана водичкой себе в лицо. Вышла – никого нет, поразбредались кто куда. Поплелась по коридору к выходу. Смотрю – дверь в корректорскую открыта. Заглянула – а там Андрей с Юлькой, ну, это, в общем, имеет он её прямо на столе. Рожа у неё перекошена, глаза закрыты, а сама стонет с привизгом. Непонятно, то ли хорошо ей, то ли противно. Нет, это мне противно, и… и… знакомый дурман липко лизнул лицо. Я понеслась в туалет, и меня стошнило. Руки тряслись, и я испугалась, что сейчас вернется та жуткая лихорадка, что сотрясала меня на даче. Но нет, внутри стало тихо так. Потом стыдно. Потом больно, жгуче, как от крапивы. Да уж, любовь. Так мне и надо, маленькой доверчивой собачке. Чего я ждала-то? Вдруг появилось такое ощущение, будто стоишь перед толпой раздетая, и тебя разглядывают. За ощущением мысль – может, они смеялись надо мной? Может даже, он рассказал ей, как я неумело целовалась. Может, он вообще всем рассказал. И вот приду я на работу, а они станут глазеть на меня и хихикать. Ну и пусть! Да, я смешная, глупая, хорошо, пускай. Есть что-то хуже внутри, но нет сил разбираться.  

Вышла из редакции, прислонилась к прохладной стене горячей спиной. Откуда-то появился Митя, и вовсе даже не пьяный.

— Пойдем, — позвал, — провожу тебя домой.

Пошли. Он всю дорогу трещал без умолку, но я ничего не понимала. Все пыталась прогнать отупение из тяжелой пылающей головы.

У подъезда Митя сказал:

— Да брось, не мучайся ты так.

— Что?

— Я их тоже видел. Понимаешь, женщине нужна любовь, а мужчине нужен секс, это вполне нормально.

— И что, так заметно, что мне нужна любовь?

— А ты вообще еще ребенок, — улыбнулся Митя.

И ушел.

У Славки играли в покер. Магнитофон работал не первый час, окна были распахнуты, запах табака не выветривался. Мы сидели с Джоном в кухне, и я пыталась курить. Дым ел глаза и окутывал горло, но процесс мне нравился. Вообще-то хотелось побольше горечи, дали б полыни – жевала б с радостью.

— Джон, тебе нужен секс? – спросила я.

— Хм. Ты решила расстаться с девственностью? Помочь?

— Нет, я хочу получить ответ.

— Блин, я не знаю, что и сказать. Скорее нужен, чем нет. Давай я тебя лучше научу дни считать.

— Какие дни?

— Безопасные.

— Джон! А любовь? – не отставала я.

— Что любовь?

— Любовь тебе нужна?

— Чума, что с тобой? Ты в газету свою писать собралась, или обидел тебя кто?

— Ладно, забудь, это я для себя хотела.

— Как скажешь.

Я позвонила Вису. Потрепались. Посмеялись. Я спросила:

— Вис, тебе нужен секс?

— В смысле?

— Ну, это для тебя важно?

— Смотря с кем вообще-то. Но, конечно, это дело не последнее. Хотя и не первое. А что?

— А что первое – любовь? Тебе нужна любовь?

— Чу, ты же знаешь, что у меня есть невеста. И у нас есть все, что нужно.

— Хорошо, спасибо.

Мы с Сашкой сидим на холме и глядим на закат.

— Один человек мне сказал, что женщине нужна любовь, а мужчине секс. Это правда?

— Не знаю. Смотря какому мужчине и какой женщине. По-моему, это индивидуально.

— Секс приносит удовольствие?

— Бывает. Иногда просто напряжение снимает. А полного удовлетворения может и не быть.

— А от чего это зависит?

— От того, с кем ты. Кто для тебя этот человек. Какие чувства ты испытываешь.

— Все-таки любовь вам тоже нужна?

— Видишь, тут понятие нужности как-то не сразу определяется. Ты просто кого-то встречаешь и сам не замечаешь, как и когда этот кто-то становится нужным. И все, что с ним связано, тоже.

— Сашк, а ты любил когда-нибудь?

— Я и сейчас люблю.

Он глядит на меня и грустно улыбается.

Что-то непонятное мелькает во взгляде, близкое и незнакомое. Нет, показалось.

— Знаешь, у меня такое ощущение обманутости. Я не знаю, как объяснить, но этот Андрей мне казался моим человеком. Как я могла ошибиться? Я видела его другим сначала. Я чувствовала близость.

— То, что ты чувствовала – это не он, это ты.

— Выходит, я сама себя обманула? Ну да. Я была уверена, что люблю. Но это не та любовь, не такая. Почему так вышло?

— Чу, ты просто любишь любить. Сам объект не так важен, ты больше занята теми чувствами, что он вызывает, нежели им самим.

— Да? Тогда почему же не все вызывают эти чувства? Почему это был он, а не ты, к примеру?

— Ну откуда же мне знать. Это ты у себя спрашивай. И заметь, ты говоришь «был», а не «есть». Ты не о любви говоришь.

— Наверное, ты прав. Пошли по домам.

Октябрь.

Какая странная сухая осень. Тепло. Люблю бродить по старым узким улочкам. Жаль, что в повседневных делах так мало замечается. Шуршащие листья. Осенняя музыка. В природе все гармонично. Каждая капелька может попасть в океан. Каждый тоненький прутик может стать деревом. Но, чем бы они ни являлись, все на своем месте, все правильно как есть. Почему же у людей так мало ясности? Я хотела верить в свои чувства, но ошиблась в них. Чему же тогда верить, если не можешь разобраться в себе? Ничего, все у меня когда-нибудь получится. Когда я пойму, что именно и зачем должно получиться.

 

День серый. Сочные серые мазки, белесоватые мутные, рассеянные синевато-серые. Внутри плакательно как-то. Сначала искала причину, потом задумалась — почему не ищешь причину радости? Когда хорошо, то это воспринимается так, будто оно естественно, как и должно быть. А когда ощущения иные, начинаешь копаться в себе, искать, отчего они такие. А зачем? По-моему, что-то формируется внутри, что-то нужное. Вспомнились детские ощущения. Когда  так же плакательно было само по себе, без обид, огорчений и страхов. Обычно после я видела…

Я стою у печи в кухне в старом доме. Мама что-то готовит. Дверь распахивается, входит отец, веселый такой, говорит-говорит, подхватывает меня и кружит. Хоп! Я выныриваю из этой картинки. Никого нет. Я просто стою в кухне и гляжу в окно. Спустя какое-то время, может быть, минут двадцать или полчаса, все происходит точно так, как я видела, стоя у печи, только на самом деле. На самом деле? Не знаю. И поэтому мне страшно. И я не знаю, кому рассказать.

Все это было давно, может, всякие необъяснимые вещи в моей памяти обросли чем-то еще, может быть, все это только воображение. Эх…

Надо позвонить Сашке. С ним здорово в таком состоянии. Сидеть на веранде, слушать музыку, рисовать, молчать, улыбаться. Подхожу к телефону, он резко звонит. Мысленно сплевываю, беру трубку.

— Алло!

— Альк, привет, чем занимаешься?

— Привет, Сашка. Ничем. Как раз собиралась тебе позвонить.

— Может, придешь ко мне? – Можно, приду к тебе? – произносим одновременно. Смеёмся.

— Ты сегодня какая?

— Тихая. И слезно без слез.

— Ух ты! Поищу подходящую музыку. Попроникаемся. Давай же, приходи уже, Чу.

— Иду.

В серой синеве дня розовые мазки. Холодает.

Опубликовано 16 Фев 2013 в 4:06 пп. Рубрика: Без рубрики. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

 
-
-