ЧУМА (1)

Часть первая

Взросление

Привет! Меня зовут Алевтина, мне 17 лет. Я только что окончила школу и провалила вступительные экзамены в «театралку». Вообще-то до экзаменов не дошло, меня пробросили на творческом конкурсе. Уж так я стихи читала и пела – из кожи вон лезла, а им не понравилась. Сказали, что я взяла слишком серьезную тему, а мне бы больше подошло что-нибудь комическое. Как же! Что я им – клоун? Сидят такие важные дяденьки и тётеньки, одна ногти чистит, другой мазюкает что-то на бумажке, а длинная грымза вообще в окно смотрит, может, принца какого высмотреть хочет – свой-то дома, небось, осточертел. А лысый дяденька вдруг смеяться начал. Что я смешного-то сделала? Истерика у него, может, стресс? Ещё один мужик мрачный совсем сидел, видно, не выспался или желудок у него болел. Такая вот комиссия. Хотя их тоже понять можно – я у них по счету сто тридцать вторая была, им до меня немало бреда выслушать пришлось.

Ладно, вышла я из театралки, пошла в сквер. Сижу на скамейке, думаю, что дальше делать, куда документы нести. Может, на журфак дернуться? Так и там какой-то творческий конкурс. А если на филологический, то это и в нашем городе есть. Я-то хотела в Москву…

Подходит какой-то тип в грязной рубашке, хотя, может, это цвет такой особенный – не знаю.

— Привет, — говорит.

Ну и я ему:

— Привет.

И дальше сижу. А он не уходит, стоит, смотрит.

— Что делаешь? – спрашивает.

Вот чудик! Будто не видно, что сижу. Я ему говорю:

— Думаю.

Снова пауза. Похоже, у него проблемы с восприятием – долго переваривает информацию. О, кажется, дошло.

— Давай вместе подумаем, — предлагает он.

— Ты часом не псих? – поддеваю его.

— Он самый, — спокойно соглашается чудик и присаживается рядом.

Я на всякий случай отодвигаюсь. Но он сидит тихо, прямо, не шелохнется. И пахнет от него хорошо – яблоком и свежими газетами. Я разглядываю его – весь он какой-то тусклый, волосы серые, лицо землистое, взгляд потухший. Даже жалко его как-то. Может, человек болен, может, жена его бросила или собака любимая умерла.

— Ты кто? – спрашиваю.

Он молчит. Я встаю и иду по аллее к выходу. Надо ехать на вокзал, билет покупать, домой возвращаться. Вдруг слышу – чудик этот кричит:

— Девушка, стойте!

Оборачиваюсь. Он подходит торопливым шагом ко мне, запыхался.

— Вы сумку забыли, — говорит. И протягивает мне мой рюкзачок.

Надо же! А у меня там деньги и документы, и любимые кассеты. И ведь не спер, тащит мне мое богатство.

— Спасибо! – радостно выдыхаю я и целую чудика в щеку.

Он застывает, прижимает ладонь к щеке и улыбается. Я надеваю рюкзачок и ухожу. Мне домой ехать надо.

В поезде шум, суета, духота. Плацкартный вагон. Ехать всю ночь. Буду спать под перестук колес, смотреть многосерийные сны. А завтра объясняться с родителями. Папанька будет ругаться, это как пить дать. Он у меня ба-альшой начальник – директор завода. А мама медсестра. Серьезные взрослые люди. Только я у них непутевая получилась. Это они так думают. А мои друзья говорят, что я чумовая девчонка. Так меня и называют – Чума. До чего ж я их люблю!

По правде говоря, я серьезней, чем кажусь. Но никто этого не знает. Все видят только то, что на поверхности. А внешне я не умею выглядеть серьезной. Я ж так люблю жизнь, я не могу не смаковать её волшебные капельки, не купаться в звонком бурлящем потоке. И разве при этом удастся сохранить невозмутимое лицо? У меня дурацкое лицо. Губы все время подвижны, из полуулыбки вверх, полуоткрыты, распахнуты, смыкаются в поцелуйчик и снова в улыбку. Глаза как у доверчивой собаки, в зрачках огоньки, ресницы путаются. Волосы вечно не хотят укладываться и торчат во все стороны. Вот рост и сложение – что надо, правда, можно бы и чуть понезаметней выглядеть. А то фигуристость эта мне слегка мешает. Вечно мужики пялятся, будто съесть хотят. А это все: если уж впялились, слушать никто не будет, только глядеть на фасад. И смысл с такими тогда разговаривать?

Вот и сейчас сосед напротив приклеился липким взглядом, аж стряхнуть захотелось липучку. Старый дядька в приличном костюме – а все туда же. Буду спать в одежде. Ныряю под одеяло в джинсах и рубашке и закрываю глаза. Завтра я буду дома.

 

Как бы ни хотелось что-нибудь сделать с временем, или с поездом, прибытие состоялось по расписанию. Сначала думала побродить по городу, дождаться, когда предки уедут на работу, а потом решила, что лучше сразу все выслушать, чем мучиться до вечера.

Стою перед дверью, звоню. Слышу отцовский рык: «Открыто!» Толкаю дверь, стараясь усмирить мурашек, что по спине затопотали. Папанька стоит у зеркала в прихожей, мастырит галстук.

— Явилась! – бурчит.

Мама выглядывает из кухни.

— Алечка! Ну что, провалилась?

Я молча киваю.

Папанька хмурит брови, сопит. Это он так заводится. Сейчас орать начнет. Но нет, прокашливается и заводит вполне мирно:

— Как столица?

— Хороша, — говорю.

Он хмыкает и подпускает издевку в голос:

— И что, никто не упал ниц перед твоим безграничным талантом?

— Не-а.

— Ну вот что, — веско произносит он, — в актрисах себя попробовала, неси документы в университет, факультет выбирай любой, поступай на заочное и иди работай. Хватит в облаках витать.

— Где работать?

— Где устрою, там и будешь. Понятно?

Я опять киваю. С отцом спорить бесполезно – себе дороже. Он сгоряча и тумаков отвесить может. Значит, все-таки филфак. Ну и ладно. Я-то поступлю, у меня золотая медаль и крепкие знания. Осторожно прохожу мимо отца и пытаюсь шмыгнуть в свою комнату.

— И чтоб документы сдала сегодня же! – бросает он мне вдогонку.

— Ладно, — произношу так быстро, что проглатываю слог, и захлопываю дверь.

Здесь мое царство. Мой старинный приятель Вовка расписал стены маслом. И как бы предкам ни хотелось навязать мне свой дизайн, они не смогли не признать, что это искусство. И это красиво, хоть и неформатно. В общем, комнату свою я спасла от помпезных обоев, а закрасить искусство у них рука не поднялась. И кровать в свою обитель я вносить отказалась. Сплю на матраcе, который удобно скатывается вместе с постелью в шкаф. Так что, когда я лежу у моря, любуюсь закатом, а оставлю закат за спиной – гляжу на волны. У окна – стол, книжный шкаф и магнитофон. И никакого телевизора. Включаю «Дорз», сажусь за стол. Я тут надумала вести дневник. Все-таки взрослая жизнь началась. Запишу все, что душа моя выплеснет, сохраню и буду в старости перечитывать. Я, правда, не могу представить себя старушкой. Думаю, что буду довольно бойкой бабанькой. Стану курить тонкие сигаретки с мундштуком, носить длинные узкие юбки и красить волосы в синий цвет. Сквозь туманные думы слышу мамины призывы завтракать, агакаю. Хлопает входная дверь. Все! Одна наконец-то. Открываю толстую тетрадь и пишу.

 

1990. июнь.

Школа позади. Каким он сейчас будет – мой мир? То же небо, те же звезды, любимая осень, вдохновенные ночи. Они всегда те же и всегда разные. А я? Что может измениться во мне? Я так люблю свой мир, людей, всяких там букашек и собак. Радуюсь свету, пыли, слезам, коляске у подъезда, горячему асфальту, дождю, улыбкам, хмуринкам, тучам, радуге. Все-все обладает своим сиянием. И пахнет. Тополь горчинкой, жасмин сладостью, пыль солнцем, грусть дождем. Люди пахнут очень по-разному, издалека – тем, что было или есть вокруг них, близко – только собой, неповторимо. Еще звуки. Все в мире звучит по-своему, люди по-разному дышат, шепчут, орут, поют, плачут. Если записать нотами, будет такая странная музыка.

Мои друзья говорят, что у меня детское восприятие жизни. Я очень хочу повзрослеть, но не растерять этот жизненный восторг. Каждое утро я просыпаюсь с возгласом «ах-х-х!!!!!!!!», распахиваю глаза, вижу мреющий свет и выпрыгиваю нетерпеливой стрелой в ожидание чуда.

Мир совершенен. Небо бесконечно и просто. Я молода и счастлива. У меня есть моя музыка, мои друзья и мое детское восприятие жизни.

Опубликовано 13 Фев 2013 в 9:55 дп. Рубрика: Без рубрики. Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

2 комментария на «ЧУМА (1)»

  1. Lola пишет:

    Здорово, Эл. Прекрасно. Я полетала с тобой по детству и прониклась твоими чувствами. Увидела всё то, что тебе нравится и чему ты радуешься. Спасибо. Красочно и ненавязчиво.

  2. alison пишет:

    Это было давно, но в настоящем все тоже прекрасно. Только теперь эта радость глубже)

Ваш отзыв

 
-
-